Из небытия - Анастасия Шадрина

Принцесса прошла внутрь, она коснулась пальцами пустой книжной полки, где скоро должны были стоять гримуары, и вдохнула терпко-пыльный запах древесины.

– Сна ни в одном глазу, – проговорила она чуть задумчиво. – Нынешние перемены заставляют чувствовать лёгкую дрожь, как предрассветный холод.

Луиза подошла к его столу и скользнула взглядом по разложенным листам. Чернила ещё блестели влажными росчерками. Она улыбнулась, едва заметно вскинув брови.

– Вижу, работа кипит.

На краю лежала небольшая стопка писем, а поверх – свёрнутый пергамент, заголовок которого бросался в глаза: «Свитки Огня: пересмотр устава».

– Свитки Огня… Что вы собираетесь делать с ними дальше?

Эйдан лишь тихо хмыкнул, поставив перо в чернильницу. Он откинулся на спинку стула, а переплетённые пальцы легли на грудь.

– Первое – переписать устав. Варварское клеймение магов уйдёт в прошлое: ни о каком тавре на коже не может быть и речи. Второе – запрет на тёмную магию останется; с хаосом нельзя заигрывать. И третье – добровольная регистрация и обучение для всех, кто пожелает раскрыть свой дар. Когда своды будут утверждены, я разошлю запросы в академии Фирана, Эстерии и даже в далекий Рагн-Мур. Пригласим сильнейших наставников ко двору, откроем капеллы стихий в столице. Юные таланты должны учиться здесь, а не в притонах подполья.

Луиза слушала внимательно, слегка прикусив нижнюю губу, как делала всегда, когда что-то обдумывала. Как только Эйдан договорил, она медленно провела пальцами по краю стола и тихо сказала:

– Если позволите… я могла бы сама написать пригласительные письма. От имени королевской семьи. Так они почувствуют, что здесь их ждут не просто как наёмных учителей, а как долгожданных гостей.

– Это было бы замечательно, Ваше Высочество, – с искренним уважением сказал некромант.

Луиза ответила ему открытой, тёплой улыбкой. На миг её взгляд невольно задержался на Эйдане: на его спокойном лице, слегка растрёпанных тёмных волосах и светло-серых глазах. Спохватившись, она едва заметно качнула головой, возвращая себе сдержанность.

– Не буду вам мешать, – произнесла она, уже делая шаг к двери. – Прошу, не задерживайтесь слишком долго за работой. Всем нам иногда полезно отдыхать.

Эйдан качнул головой в знак согласия. Луиза быстрым жестом пригладила складку на платье и вышла в коридор, оставив за собой лишь легкий цветочный аромат, который ещё долго витал в полутёмной лаборатории.

На следующее утро погода, вспомнив о власти ветров, разыгралась не на шутку. По выщербленным бойницам несло колючий дождь, свист сквозняков эхом летел по коридорам. В аптекарских покоях Аника уже разожгла высокую металлическую жаровню. Алое пламя прыгало, отбрасывая по стенам дрожащие отсветы. На лекаре была простая, но тёплая шерстяная туника цвета глины, а широкие рукава защищали от сквозняка. У длинного стола она расставляла баночки: тёмные склянки с мазями, глиняные горшочки с восковыми крышками и пучки сушёных трав, перевязанные нитью. Рядом возился Сандер. Он стоял на узкой скамейке у окна, прибивая толстый слой войлока к внутренней стороне ставней. Гулкие удары молотка перекрывал рёв ветра.

Аника, заметив, как он старается, улыбнулась:

– Тепла от жаровни мне бы вполне хватило, – произнесла она. – Не стоило утруждаться.

– Вот ещё, – морщась, буркнул Сандер. – Зима уже близко. Не хочу, чтобы ты тут околела от холода.

Он опустился на пол, растирая пальцы, и в этот миг Аника шагнула к нему и обвила руками его шею.

– Спасибо, – шепнула она, дыхание скрутило тонкий вихорок волос на его затылке.

Сандер обернулся, их взгляды встретились, и он коснулся её губ своими – коротко и бережно.

– Надеюсь, новоиспечённый архимаг позаботится о замке, – усмехнулся он. – Наверняка у таких, как он, припрятаны какие-нибудь диковины для комфортной жизни: магические руны на стенах… чтобы не пропускали сквозняк.

Аника тихо засмеялась, отступая на шаг:

– Не думала, что тебе по душе будут новые порядки.

– А что мне остаётся? – Сандер пожал плечами и стал серьёзнее. – Когда Эйдан спас людей от мора, я понял, что ошибался. Раньше всё, что я видел в лице колдовства, калечило. Чего стоят битвы, где участие принимали маги. Выжить обычному человеку стоило больших усилий.

Аника долго смотрела на Сандера. Перед ней стоял человек, которому она бы спокойно доверила свою жизнь, и именно это доверие давило на грудь камнем. Слова, которых она боялась, подступили к горлу, но страх превратил их в колючий комок.

«Сейчас или никогда…»

В уголках глаз защипало. Слишком много дней и ночей она хранила тайну о себе, боясь сломать то, что возникло между ними. Сначала был страх непринятия, теперь – страх запоздалого признания. Сандер заметил в ней перемену настроения и с тревогой погладил её по щеке, стирая росу с ресниц.

– Что с тобой? – спросил он, глядя в глаза.

Аника попыталась улыбнуться, но губы задрожали. Она слабо покачала головой, отступая на шаг.

– Я… я… – прошептала она, с трудом подбирая слова. – Я кое-что утаила от тебя.

– О чём ты? – Сандер растерянно нахмурился.

Аника отступила на шаг и подняла дрожащую руку к дальней полке, где стояла круглая стеклянная колба с водой. В комнате послышался тихий щелчок: вода внутри колбы встрепенулась. Сначала жидкость забурлила, затем тонкой струйкой поднялась вверх через горлышко, вытекла наружу и выгнулась в воздухе сияющим кольцом. Несколько мгновений она парила, отливая серебряным светом, потом струйка, подчиняясь жесту девушки, плавно вернулась в колбу. Поверхность воды затихла, как ничем не потревоженная. Сандер стоял как вкопанный. Его глаза расширились, а дыхание сбилось. Он молча смотрел на неё – на женщину, которую любил, и которая вдруг оказалась немного иной. Слёзы скатились по щекам Аники, горячие и горькие. Она торопливо смахнула их пальцами, но они, словно нарочно, текли ещё сильнее.

– Прости, что так долго молчала, – прошептала она, отводя взгляд и пряча лицо. – Я… пойму, если ты уйдёшь.

Комнату заполнила гнетущая тишина. И вдруг – шаг, ещё один. Тёплые, сильные руки обхватили её за талию и притянули к себе. Она вздрогнула, ощущая горячее дыхание у самой шеи.

– Нет, – сказал он просто и твёрдо. – Никогда.

Аника резко обернулась, её глаза широко раскрылись от удивления. Облегчение волной окутало её и безграничное чувство любви разлилось по жилам огненной рекой. Она разрыдалась, уткнувшись в его грудь. Сандер обнял её крепко, чтобы передать ей этой близостью всё, что чувствовал: нежность, прощение и преданность. Он гладил её ладонью по спине, зарываясь лицом в мягкие волосы, вдыхая их родной запах. За окном ветер продолжал биться в ставни, но здесь, в этой комнате, между ними, наконец, наступил долгожданный покой.

***

Коридор северного крыла Аргенштайна был длинным, холодным и пустым. Ирис шла неторопливо считая двери. Её каблуки глухо цокали по каменному полу, звуча в этой части замка особенно отчётливо.

«Пятая с конца…» – напомнила она себе.

На ней было длинное платье изумрудного цвета, с высокими манжетами, подбитое мехом горностая, и тёплая мантия с меховой опушкой на капюшоне. На груди блестела брошь с гербовым знаком рода Альбрест. Из матового серебра был выгравирован сложный символ: плетёная спираль из трёх ветвей дуба, оливы и шиповника. Дуб олицетворял стойкость и наследие, олива – умиротворение и мудрость, а шиповник – красоту, за которой скрывается опасность. В центре, раскрыл крылья ястреб с изогнутым клювом, он был воплощением проницательности и решимости, веками присущих дому Генриетты.

Остановившись перед четвертой дверью, Ирис бросила быстрый взгляд на пятую. Дубовая створка, тяжёлая и тёмная, была обита железными заклёпками и выглядела вполне подходящей для лаборатории. Она постучалась и замерла, ожидая ответа. Тишина. Ирис осторожно приложила ладонь к двери и прислушалась: ни движения, ни шороха, только слабый запах воска, который просачивался из щели между дверью и косяком. Не в силах сдержать любопытства, Ирис медленно потянула железную ручку. Дверь со скрипом поддалась, открывая перед ней узкий просвет, ровно настолько, чтобы